Пехота Российской Империи 1877-1917 (birserg_1977) wrote,
Пехота Российской Империи 1877-1917
birserg_1977

Categories:

Порт-Артур: армейская повседневность позиционной войны.

      Доклад Лысева А.В. на Вторых Петербургских военно-исторических чтениях молодых ученых. 1998г.

Русско-японскую войну по техническому оснащению и способам ведения в исторической литературе обоснованно считают репетицией 1 Мировой. Вполне справедливо это утверждение и для бытовой стороны армейской жизни. На примере сухопутной обороны Порт-Артура можно проследить все особенности нового, утвердившегося в конфликтах первой половины ХХ века, образа боевых действий – позиционной войны. В данном обзоре мы попробуем рассмотреть некоторые стороны повседневного быта, характерные для армейских частей артурского гарнизона, находившихся в непосредственном соприкосновении с противником. Не затрагивая вопросов питания, остановимся на отдельных аспектах образа жизни, проведения досуга и развлечений

ПА8
С. 17. Оборона крепости в 1904 году осуществлялась на сухопутном фронте следующими силами: 4-я Восточно-Сибирская стрелковая дивизия (начальник – генерал-майор А.В. Фок; численность с приданными частями к маю того года – 16976 человек); 7-я Восточно-Сибирская стрелковая дивизия (начальник – генерал-майор Р.И. Кондратенко, численность – 14839 человек); армейская артиллерия (крепостная и полевая) – 6510 человек; инженерные войска – 1122 человека; подразделения казаков, пограничной стражи, сборных и отдельных команд – 2491 человек. Всего (без учета моряков) по данным военно-исторической комиссии гарнизон крепости составлял, таким образом, 41 938 человек.

С конца апреля 1904 года эти части оказались отрезанными от основных сил русской армии на восточном фронте (так называли весь театр боевых действий в Маньчжурии и на Ляодунском полуострове). С мая для защитников крепости началось изнурительное противостояние, длившееся без передышки до 20 декабря 1904 года и требовавшее постоянного напряжения физических сил и нервов. С началом тесной осады, помимо военной опасности, кардинально изменились условия проживания войск. С казарменного и квартирного положения нижние чины и офицеры перебрались в траншеи, землянки и блиндажи. Врач В.В. Гюббенет дал следующее описание типичного блиндажа передовой позиции: «... низкие, сырые, холодные, в них было тесно, душно; в лучшем случае все их убранство состояло из нар, на которых ложились близко, один к другому. Тут же сушилось мокрое белье и платье, хранились съестные припасы, стояли бочки с водой».

ПА10
На основании данных, приводимых священником 15-го Восточно-Сибирского стрелкового полка (4 дивизия) А. Холмогорова, возможно восстановить суточный распорядок на передовой. Если ночь заканчивалась благополучно, время отбоя приходилось на 4 – 5 часов утра. Сон продолжался до 10 часов. Затем чаепитие, в 11 – 12 часов – обед, привозимый в походных кухнях из резерва. После обеда для всех незанятых в караулах – личное время (сон, чтение, игры, приведение в порядок оружия и снаряжения). В 4 часа дня – чай, в 7 вечера – ужин. С вечера и до рассвета – бодрствование по всем передовым линиям. Наиболее напряженной была служба боевого охранения. Например, передовые укрепления получили у солдат прозвище «двадцатиминутных редутов», так как караулы в них сменялись трижды в час.

Весь гарнизон распределялся на очереди, посменно дежурившие на позициях. Единицей перемещения, как правило, являлась рота. Отдежурившая очередь отходила от передовых линий за полверсты или версту в укрытое место и составляла частный резерв. Частота смены колебалась в зависимости от боевой обстановки и наличия резервов от нескольких дней до нескольких недель. А. Холмогоров отмечал: «Солдат преспокойно начинал себя чувствовать лишь после смены с передовой позиции в резерв. Отсюда его пускали в город, в церковь и в баню, что составляло величайшее наслаждение».

С. 18. Таким образом, можно отметить, что стабильность и регламентированность военно-бытовой жизни явилась одним из признаков позиционного противостояния. В Порт-Артуре данная ситуация сохранялась практически до конца осады. Многие части встретили капитуляцию на тех же позициях, где приняли первые бои. В других местах русское отступление было настолько планомерно, что солдаты быстро налаживали ставший привычным бытовой распорядок. Командир 5-го Восточно-Сибирского стрелкового полка полковник Н. Третьяков отмечал в своих воспоминаниях: «При ярком солнечном свете на горах виден всякий человек, и вся жизнь занимающих их частей у вас как на ладони».

ПА11
Вынужденные подолгу обходиться без бани, солдаты в теплое время года мылись и стирали белье в многочисленных ручьях на склонах гор, наполняемых дождевой водой, причем у каждой роты на позиции было для этого собственное место. В холодное время бани в ряде мест сооружали прямо на передовой. В блиндажах устраивались печи. Такие блиндажи именовались «теплушками». Холодными ночами караульные лежали в окопах, укрытые одеялами.

Одновременно утеплялось солдатское обмундирование. Под конец осады невозможно было встретить одетого по уставу стрелка. Ввиду нехватки полушубков широко использовались фуфайки и китайские ватные халаты. Практиковался вариант ношения башлыка в виде чалмы. При отсутствии валенок на сапоги сверху наматывали суконные портянки. По свидетельству очевидца, в зимнее время «вместо солдата получалась какая- то куча ходячего всевозможного теплого тряпья». Эволюция обмундирования началась еще летом, что обуславливалось необходимостью маскировки. С самого начала позиционная война выявила, например, необходимость выворачивать русские папахи наизнанку, чтобы не выделяться на местности. Для порт-артурской действительности подобные изменения, типичные и для Маньчжурской армии, обернулись фактическим узаконением любых нерегламентированных форм одежды. Эту эволюцию военной формы следует признать еще одной типичной чертой «артурского сидения».

Особой областью быта являлось проведение досуга на передовой. В горных речушках и на водопоях ловилась местная рыба – голец. Снастью становились манерки, в качестве материалов для запруд использовались рубашки и кальсоны. Силками ловили перепелок, в изобилии водившихся в окрестностях крепости. Офицеры также развлекались в горах охотой на птиц. Охота не только обеспечивала проведение досуга, но становилась и средством получения приварка. «От жареного козодоя я пришел просто в восторг», – признается полковник Третьяков.

На позициях практиковались как традиционные азартные игры (в карты, кости, орлянку, где, кстати сказать, ставки у нижних чинов, получавших 5 рублей 22 копейки жалованья в год, доходили до 80 – 100 рублей), так и чисто окопные развлечения, в которых принимали участие обе враждующие стороны. При долгом сидении на позициях противники успевали хорошо изучить друг друга. Многие японцы обладали некоторыми познаниями в русском языке и в часы затишья обогащали их беседой с русскими стрелками. Иногда такие разговоры завершались обоюдной бранью и возобновлением перестрелки. Очень часто, особенно во вторую половину осады, обе стороны, уставшие от взаимного истребления, заключали соглашения о прекращении огня. Неписаный договор устанавливался на уровне командиров рот и мог соблюдаться целыми сутками. А. Холмогоров вспоминает о подобной ситуации: «Стоящие часовые мирно посматривают друг на друга». Известны случаи, когда японцы доставляли по назначению русскую корреспонденцию, переброшенную к ним в траншеи. Более того, обратно к русским пересылались квитанции за почтовые услуги, которые и оплачивались отправителями.

С. 19. На всем сухопутном фронте была широко распространена игра, называвшаяся и у русских и у японцев «после три – пали!». Одной из сторон посылалось приглашение сыграть. Далее, по свидетельству очевидцев, происходило следующее: «Начиналась команда: «раз ... два ... три» и одновременно с последним возгласом из русского окопа по пояс выскакивают человек 6 солдат и моментально скрываются. Японцы хватают ружья, палят, но мимо. В русском окопе хохот, коему вторят и в японском. Затем такой же опыт проделывается во второй раз, только стрелки выскакивают в других местах... Веселья еще больше... Но вот японцы попадают под залп... Слышится крик, стоны и ругань русская по адресу русских».

ПА12
  Не менее жестоким развлечением была «призовая стрельба по движущейся цели». Суть дела заключалась в следующем: "Вдали, шагов на 1500 – 1800, японцы между своими окопами иногда оставляли проход, сажени 1 – 2 шириной и днем перебегали его на виду... У нас за удачный выстрел обещалась награда от офицера... Счастливчик получает за японца целковый».

Были и более мирные развлечения. С обеих сторон практиковались так называемые «музыкальные вечера». Типичной могла быть на позициях такая ситуация: «Один из наших офицеров, обладающий весьма симпатичным тенором, затянул песню. Когда певец кончил, послышалось... со стороны ближних окопов японцев щелканье в виде аплодисментов и крики: «Бляво! Бляво!». Японцы ответили исполнением своей мелодии. Очень часто музыкой останавливали перестрелку.

Данные эпизоды относятся к концу осады, когда апатия к военным действиям наблюдалась как у осажденных, так и у осаждающих. Часто на позициях «воевали на бумаге», обмениваясь рукописными прокламациями, в которых каждая сторона объясняла, по каким причинам именно она должна одержать верх.

Конечно, все это следует считать лишь отдельными проявлениями в целом жестокой и кровопролитной осады. Однако тесное непосредственное общение противников уместно назвать на основе имеющегося материала еще одним признаком позиционного противостояния при Порт-Артуре. В целом тема повседневности на передовых позициях в свете жизни и досуга офицеров и нижних чинов органично вписывается в общую картину военного быта осажденного Порт- Артура. Ряд выявленных типичных моментов может быть использован для бытовых характеристик последующих военных кампаний.

Tags: Порт-Артур, Русско-японская война
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments