Пехота Российской Империи 1877-1917 (birserg_1977) wrote,
Пехота Российской Империи 1877-1917
birserg_1977

Categories:

Интересная статья о командирах Зимней войны.

Тут http://birserg-1977.livejournal.com/267801.html  svolochus заметил "Тем более, что у них нету этого социального расизма, как в довоенном СССР в области военного образования".
    Килин Ю. М. Социокультурный портрет командира Красной Армии — участника советско-финляндской войны 1939—1940 гг. // Studia Humanitatis Borealis. 2013. № 1. С. 19–27.

Советско-финляндская война относится к числу крупнейших локальных войн ХХ века. На фронте протяженностью примерно 1400 км противостояли друг другу армии общей численностью до 1,5 млн солдат, общие потери которых составили до 415 000 человек. Планировавшаяся как молниеносная военная операция продолжительностью от трех до четырех недель и продолжавшаяся 105 дней война потребовала напряжения всех сил СССР, подвергнув тяжелому испытанию вооруженные силы, экономику и транспортную инфраструктуру государства.

Основной замысел автора этой статьи заключается в выявлении качественных характеристик высшего командного состава соединений РККА — стрелковых дивизий (с. д.) и корпусов (с. к.), принимавших участие в «зимней» войне, для оценки воздействия этого фактора на ход боевых действий и конечный результат войны, а также на исход ключевых сражений в период наступления, в обороне и окружении.

На основе анализа хранящихся в ЦАМО РФ (г. Подольск) 37 служебных карточек [1]―[37] и кратких биографий [38]―[41] командиров Красной Армии, принимавших участие в советско-финляндской войне 1939―1940 гг., устанавливаются основные социокультурные характеристики высшего командного состава — 40 полковников, комбригов и комкоров РККА. Все они командовали стрелковыми дивизиями и корпусами, основными оперативно-тактическими соединениями сухопутных войск Красной Армии, принимавшими участие в главных сражениях «зимней» войны на фронте от Салла, Мяркяярви (Кандалакшское направление) до Финского залива Балтийского моря.

Служебные карточки позволяют выявить как формально-количественные характеристики: возраст, воинское звание, военное образование, скорость служебного роста, национальность, семейно-брачный статус, партийность, награды, так и качественные: уровень военного образования, наличие и продолжительность боевого опыта, сочетание штабной и строевой службы, преподавательская работа в военно-учебных заведениях, а также некоторые другие параметры. Анализ этих данных позволяет выделить общие и специфические характеристики высшего командного состава Красной Армии накануне Великой Отечественной войны, сделать выводы о его качественном состоянии.

Возраст человека, обобщенно выражающий его совокупный жизненный и профессиональный опыт, является, наряду с качественными характеристиками, одним из важнейших параметров профессионализма. Согласно источникам, средний возраст анализируемой группы командиров на 30 ноября 1939 г. составлял 42 года, со следующим распределением по возрастным группам: 36—39 лет — 11; 40—45 лет — 23; 46—50 лет — 5 человек. Комдив Ф. Д. Гореленко, которому исполнился 51 год, был самым старшим по возрасту в группе из 40 человек. Из числа командиров в возрасте 36—39 лет только трем, В. Б. Борисову, А. Н. Нечаеву и В. В. Кирпичникову, к началу войны исполнилось 36 лет, восьми остальным — от 38 до 40 лет. Старшая возрастная группа (46—51 год) была самой малочисленной, составляя всего 15 % от общего числа командиров, а средняя — самой многочисленной — 57,5 %.

Учитывая высокие требования к физическому статусу военнослужащих этого ранга, их психологической и социально-профессиональной зрелости, которые предъявляются в условиях реальных боевых действий, можно сделать вывод, что эта группа командиров находилась в оптимальном возрасте, благоприятствовавшем исполнению профессиональных обязанностей, что свидетельствует о продуманной селекционной работе кадровой службы РККА.

Из 40 командиров стрелковых дивизий и корпусов 11 имели звание полковника, 26 — комбрига (соответствует званию генерал-майора, введенному в 1940 г.), 3 — комдива (в основном переаттестованы с присвоением звания генерал-лейтенанта в 1940 г.). Большинству комбригов и комдивов, 19 из 29 человек, эти воинские звания были присвоены в 1939 г., накануне войны, в связи с формированием большого количества новых соединений РККА: 5 — в 1935—1936 гг. и 5 — в 1937—1938 гг.

Обращает на себя внимание большой удельный вес командиров, чья военная офицерская карьера началась в императорской армии. К 7 ноября 1917 г. 7 из 40 человек имели воинские звания выше прапорщика: А. А. Хадеев, Н. И. Беляев и И. Ф. Николаев ― звание штабс-капитанов, Ф. Д. Гореленко и А. И. Зеленцов — поручиков, П. И. Воробьев и И. Ф. Дашичев — подпоручиков. Воинское звание прапорщика имели 9 человек.

Военное образование и повышение квалификации являются важнейшими качественными параметрами профессионализма высшего командного состава армии. Из 40 командиров 16 (40 %) получили военное образование в императорской армии: 4 окончили военные училища и 12 — школы прапорщиков в 1914—1917 гг. К началу «зимней» войны все командиры имели законченное среднее военное образование, причем 14 из них (35 %) к 1939 г. получили высшее образование: 13 человек окончили Военную академию имени М. В. Фрунзе, 1 человек — академию Генерального штаба. Кроме того, 25 человек (62,5 %) повысили свою квалификацию на Высших стрелково-тактических курсах усовершенствования комсостава РККА «Выстрел» и КУВНАС ВАФ, 6 человек из этого числа в дальнейшем, до 1939 г., окончили военные академии. Лишь 7 командиров стрелковых дивизий (17,5 %) имели только среднее военное образование. Таким образом, к началу войны 33 человек (82,5 %) имели либо высшее военное образование, либо (и) повысили свою квалификацию на высших курсах.

Уровень военного образования этой группы командиров можно считать вполне удовлетворительным, учитывая сложности становления вооруженных сил молодого государства. При этом в значительной степени использовался кадровый потенциал царской армии. Из 16 офицеров бывшей царской армии 7 (43,7 % в этой группе) к 1939 г. окончили Военную академию имени М. В. Фрунзе, созданную на базе Николаевской академии Генерального штаба. Из 24 человек, занявших командные офицерские должности после революции, только 7 (29,2 %) получили к 1939 г. высшее военное образование. Это означает, что заметное преимущество при поступлении в военную академию имели офицеры бывшей царской армии.

Сравнение удельного веса высшего командного состава царской армии и РККА, получившего высшее военное образование, не в пользу красных командиров. В соответствии со случайной выборкой 40 командиров пехотных дивизий царской армии Николаевскую академию Генерального штаба к 1914 г. окончил 31 человек из 40 (77,5 %), средний возраст этих офицеров — 54 года1. Этот показатель в 2,2 раза выше, чем у группы командиров РККА (35 %), что объясняется как значительно более высоким средним возрастом высшего командного состава царской армии (старше на 12 лет), так и трудностями строительства Вооруженных Сил СССР в 1920—1930-х гг.

Боевой опыт, продолжительность участия в разнообразных боевых действиях относятся к наиболее значимым параметрам, характеризующим военный профессионализм. Из 40 командиров только два, А. Н. Нечаев и С. Ф. Монахов, к ноябрю 1939 г. не имели боевого опыта; 38 командиров (95 %) воевали в общей сложности 178 лет, каждый в среднем 4,7 года. В Первой мировой войне участвовали 22 человека (55 %), в Гражданской — 36 (90%), в советско-польской — 2, в гражданской войне в Испании — 3, в Китае — 1. Кроме того, значительная часть командиров принимала участие в боевых действиях на территории РСФСР — СССР после завершения Гражданской войны, в том числе в подавлении Кронштадтского восстания, восстания в Карелии в 1921—1922 гг., в операциях против басмачей в Средней Азии.

По показателю продолжительности боевого стажа и его разнообразия эта группа командиров значительно превосходила офицеров армии Финляндии, боевой опыт которых в основном был ограничен пятью месяцами гражданской войны в 1918 г. и непродолжительным пребыванием части егерей на Рижском фронте в период Первой мировой войны в составе 27-го Королевского прусского егерского батальона. Некоторое количество финских офицеров принимало участие в походах в Советскую Карелию в 1918―1919 гг. и в восстании в Советской Карелии зимой 1921―1922 гг. Поскольку советско-финляндская война в основном была позиционной, а современные средства ведения войны, танки и авиация, на этом сложном ТВД действовали неэффективно, опыт Первой мировой и Гражданской войн к 1939 г. сохранял свою актуальность.

Профессиональные компетенции 40 командиров не ограничивались строевой службой, и в период с 1921 по 1939 г. существенным элементом их служебной карьеры являлось преподавание в военно-учебных заведениях различного уровня — от школ младшего командного состава до Военной академии имени М. В. Фрунзе. С 1921 по 1939 г. 17 командиров (42,5 %) работали в качестве преподавателей тактики, в основном на разнообразных курсах усовершенствования командного состава (КУКС). Так, Д. Т. Козлов был назначен командиром 1-го с. к. с должности преподавателя общей тактики Военной академии им. М. В. Фрунзе. Самый продолжительный стаж преподавательской работы, 10 лет, имел командир 139-й с. д. П. Г. Понеделин; 8 лет делился своим опытом с курсантами первый командир этой же дивизии в начале «зимней» войны Н. И. Беляев, бывший штабс-капитан царской армии.

Опыт штабной работы различного уровня имели 22 человека (55 %), занимая в межвоенный период должности от начальника штаба полка до начальника отделения штаба военного округа. С 1931 г. занимал должность начальника штаба дивизии М. И. Кирпонос, один из немногих командиров соединений удостоенный по итогам «зимней» войны звания Героя Советского Союза за форсирование Выборгского залива в марте 1940 г. Большой опыт штабной работы имел и его непосредственный начальник командир 28-го с. к. П. А. Курочкин, ставший начальником штаба полка еще в 1925 г. Сочетание строевого и штабного опыта в значительной степени увеличивало общий и специфический профессионализм этой группы командиров РККА.

Кадровая политика в РККА уже в 1930-е годы, еще до начала масштабных репрессий, отличалась большой частотой перемещений командного состава, как вертикальных — внутри воинских частей и соединений, так и горизонтальных — на равноценные должности в других частях, соединениях и военных округах. Репрессии 1937—1938 гг. значительно ускорили внутрикорпоративную мобильность. В связи с этим следует считать годичное пребывание в должности командира стрелковой дивизии и корпуса в конце 1930-х гг. условной нормой. При этом из анализа следует исключить 5 командиров, получивших назначение в ходе войны, зимой 1939—1940 г. Из оставшихся 35 человек 6 (17 %) занимали должность командира дивизии не менее 15 месяцев. В 1939 г. командирами стрелковых дивизий и корпусов стали 29 человек, из них 17 — в августе — ноябре, в период массовой мобилизации.

Как показал опыт войны, между продолжительностью занятия командиром дивизии своей должности и успешностью ее действий не было никакой зависимости. Действия в районе Тайпале на Карельском перешейке 49-й с. д., которой с июля 1937 г. командовал комбриг П. И. Воробьев, офицер-участник Первой мировой войны, завершились невыполнением поставленной задачи и огромными потерями. За неуспешные действия по форсированию оз. Суванто 18 января 1940 г. был снят с должности комбриг Н. Ф. Ключников, командовавший 4-й с. д. с августа 1937 г. С другой стороны, командир 122-й с. д., добившейся к середине декабря 1939 г. наибольшего продвижения вглубь Финляндии на направлении Салла ― Кемиярви и отошедшей затем без потерь в район Мяркяярви, полковник П. С. Шевченко был назначен на эту должность в августе 1939 г., так же как и комбриг П. Г. Егоров, командир 88-й с. д., которая успешно действовала на этом же направлении.

В процессе приобретения командиром профессиональных компетенций важным фактором является последовательность (нормальность) прохождения им всех ступеней служебной лестницы и накопленный опыт (стаж) командования большими воинскими коллективами. Условной исходной ступенью этого опыта можно считать вступление в должность командира батальона / полка или начальника штаба этих воинских коллективов численностью от 800 до 2500 человек.

Значительное большинство, 29 из 40 (72,5 %), командиров вступили в должность командира батальона / полка в 1920-е гг., из них 17 человек в 1921—1925 гг. К началу войны все командиры имели продолжительный опыт командования стрелковыми полками и стаж пребывания в должности начальника штаба полка; 29 человек занимали вышестоящие должности: начальников штабов бригад, дивизий, корпусов, помощников командиров дивизий; 5 человек были командирами дивизий. Прохождение военной службы 39 командиров носило нормальный характер, они последовательно поднимались по служебной лестнице и не подвергались репрессиям. Лишь К. Н. Галицкий находился под следствием в 1938—1939 гг. В последующем он стал Героем Советского Союза и дослужился до звания генерала армии (1955 г.).

В Советском государстве членство в ВКП(б), с одной стороны, являлось индикатором личной преданности и лояльности советской власти, с другой — выражало отношение самой власти к конкретному человеку. Для командиров РККА всех уровней партийность была залогом успешной карьеры, для высшего командного состава — членство в ВКП(б) было почти обязательным. Из 39 командиров (данных о партийности Н. А. Гусевского нет) в партии к концу 1939 г. состояли 33 человека, беспартийными были 6 человек, или 15 %. Из них 2 человека стали членами ВКП(б) в 1941 г. Наиболее многочисленная группа командиров, 14 человек, вступила в партию в 1918—1920 гг., с 1921 по 1929 г. — 11 человек, что составляет в общей сложности 62,5 %. В 1930—1939 гг. членами партии стали 8 человек, из которых 3 — накануне войны, в 1939 г. Средний партийный стаж 33 командиров-членов ВКП(б) составил 14 лет, среди них численно преобладала группа из 25 человек, состоявших в партии 10 и более лет.

В многонациональном государстве, к которому относились и дореволюционная Российская империя, и Советское государство, политика в отношении национальной принадлежности высшего командного состава армии кардинально отличалась. В императорской сухопутной армии была непропорционально высока доля офицеров-выходцев из дворянства западных частей империи — прибалтийских немцев, поляков и финляндских шведов. Советское государство в своей военной кадровой политике сделало ставку на командиров соединений сухопутной армии из числа славянских народов. По национальному составу высший командный состав соединений, принимавших участие в «зимней» войне, был исключительно славянским — 35 русских, 3 украинца и 2 белоруса.

Из 40 командиров-участников советско-финляндской войны 15 человек не дожили до 1945 г. Удостоенные посмертно высшей степени отличия — звания Героя Советского Союза командир 24-й с. д. комбриг П. Е. Вещев и командир 11-й с. д. комбриг П. П. Борисов погибли в бою в ходе «зимней» войны. Командир 44-й с. д. комбриг А. И. Виноградов и командир 18-й с. д. комбриг Г. Ф. Кондрашев были расстреляны по решению военного трибунала в 1940 г. Г. Ф. Кондрашев был реабилитирован в 1968 г. Пленумом Верховного Суда СССР, А. И. Виноградов — решением военного суда ЛВО в 1990 г.

В ходе Великой Отечественной войны погибли 11 командиров, из них 8 — в 1941 г., часть из них совершила самоубийство, командуя попавшими в окружение стрелковыми дивизиями и корпусами. Самую высокую должность из числа погибших занимал генерал-лейтенант М. П. Кирпонос, командующий войсками Юго-Западного фронта. В 1950 г. по решению Военной коллегии Верховного суда СССР были расстреляны командир 43-й с. д. генерал-майор В. В. Кирпичников и командующий 12-й армией (в период «зимней» войны командир 139-й с. д.) П. Г. Понеделин, которые находились в плену в Финляндии и Германии с 1941 г., что довело число умерших не своей смертью до 17 человек из 40.

О высоком профессионализме командиров-участников советско-финляндской войны свидетельствуют число награжденных высшими знаками отличия и их военная карьера в период и после завершения Великой Отечественной войны. Звания Героя Советского Союза до 1945 г. удостоены 10 человек (25 %), 4 из них — посмертно, а П. Е. Вещев и П. П. Борисов — в 1940 г. Опыт, полученный командирами в период «зимней» войны, способствовал их военной карьере: 12 человек дослужились до звания генерал-лейтенанта, 2 стали генералами армии, что составляет 35 % от общего числа командиров.

Итак, анализ качественного состояния высшего командного состава соединений РККА, принимавших участие в ключевых сражениях советско-финляндской войны, свидетельствует о том, что командиры стрелковых дивизий и корпусов были профессионалами высокого класса, включая достаточный уровень военного образования, солидный боевой опыт, продолжительный стаж строевой, штабной службы и преподавательской работы. Невыполнение войсками задач в ходе «зимней» войны объяснялось не недостаточной квалификацией командного состава стрелковых дивизий и корпусов, а системными и структурными слабостями экономики и Вооруженных Сил СССР.

Неспособность армии достичь поставленной цели — разгрома финляндской армии и оккупации Финляндии в короткие сроки на первом этапе была обусловлена абсолютно нереалистичным планом войны, недостаточностью сил и средств и неэффективной работой вышестоящих органов — Ставки Главного Командования и Генштаба РККА. На втором этапе, в январе — марте 1940 г., решающую роль сыграла совершенно неадекватная поставленным задачам военно-гражданская, в первую очередь транспортная, инфраструктура на территории ЛВО, не позволившая в короткие сроки перебросить на фронт дополнительно более 30 дивизий РККА.

http://sthb.petrsu.ru/journal/article.php?id=2902

Tags: Зимняя война
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Comments allowed for friends only

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments